Два человека переезжают в одну страну в одинаковых условиях. Через год первый обжился, работает и завёл круг общения. Второй всё ещё живёт как в зале ожидания.
Разница почти никогда не в силе воли. Она в вещах, которые изучены гораздо лучше, чем принято думать, — и часть из них поддаётся тренировке.
Это тема, которой я занималась в магистерской диссертации: как черты личности влияют на то, насколько мягко человек проходит адаптацию. Ниже — то, что об этом известно.
Черты личности: что показывает «Большая пятёрка»
Почти восемьдесят лет психологи искали набор характеристик, которые устойчиво описывают личность. Сошлись на пяти — эту модель называют «Большой пятёркой», и она остаётся самой воспроизводимой в психологии:
- открытость новому опыту — интерес к новизне, идеям, непривычному;
- добросовестность — организованность, самодисциплина, надёжность;
- экстраверсия — насколько комфортно быть на виду и проявлять инициативу;
- доброжелательность — эмпатия, мягкость, склонность к сотрудничеству;
- нейротизм — подверженность тревоге и колебаниям настроения.
Исследования, связывающие эти черты с миграцией, дают несколько неочевидных наблюдений.
Открытость ожидаемо выделяет тех, кто вообще склонен переезжать: интерес к новому — половина мотивации.
Экстраверты тоже чаще решаются на переезд, но заметно реже выбирают страны с сильным языковым барьером. Логично: общение для них — ресурс, а на чужом языке ресурс превращается в работу.
Добросовестные хорошо уживаются с культурными различиями. Похоже, потому что различия — это, по сути, набор правил, а с правилами такие люди дружат.
А вот с доброжелательностью любопытный поворот: она нередко создаёт трудности. Не из-за неприятия чужой культуры, а наоборот — из-за сильного желания всем угодить, вписаться и ничего не нарушить. Человек сам себе усложняет жизнь.
Что из этого меняется. Экстраверсия, доброжелательность и добросовестность довольно устойчивы во взрослом возрасте. А вот нейротизм с годами обычно снижается — люди становятся спокойнее, и на это влияют и жизненный опыт, и терапия. Открытость, к сожалению, наоборот, у многих снижается уже после тридцати.
Локус контроля: кто, по-вашему, управляет вашей жизнью
Пожалуй, самый практичный из факторов. Понятие ввёл Джулиан Роттер: локус контроля — это то, где человек размещает источник управления своей жизнью.
Внутренний: «мои успехи и неудачи — результат моих действий». Внешний: «всё зависит от обстоятельств, удачи, других людей».
Эмиграция проверяет это безжалостно. Представьте двоих в одинаковой ситуации: переехали, работы нет, документы не оформлены.
Первый думает: «Я тут чужой, резюме иностранца никто не рассмотрит, это несправедливо». Энергия уходит на переживание, реальных шагов почти нет.
Второй: «Ситуация непростая, но не безвыходная. Что я могу сделать?» — и начинает: учить язык, смотреть смежные профессии, искать удалённую работу.
Исследования связывают внутренний локус контроля с меньшей подверженностью стрессу и более высоким уровнем благополучия. Важно только не превращать это в самообвинение: внутренний локус — не про «во всём виноват сам», а про «есть зона, где я влияю».
И хорошая новость: это навык, а не врождённое свойство. Тренируется просто — вопросом «что здесь зависит от меня?» вместо «за что мне это». Отправить одно резюме. Выучить десять слов. Сходить на одно мероприятие. Влияние возвращается через мелкие действия, а не через смену мировоззрения.
Стратегия вхождения в культуру
Джон Берри описал четыре способа, которыми человек располагает себя между двумя культурами:
- ассимиляция — отказаться от своего, полностью принять новое;
- сепарация — держаться своего, изолироваться от нового;
- маргинализация — потерять связь и с тем, и с другим;
- интеграция — сохранить своё и принять новое одновременно.
С наилучшими показателями адаптации связана интеграция — не «или-или», а «и-и». Не забывать корни и не запираться в диаспоре, а строить гибкую двойную идентичность: глинтвейн с соседями на Рождество и оливье со своими на Новый год.
Практически это означает: диаспора — не стыдно и не вредно, она даёт опору на старте. Вредно в ней остаться навсегда, потому что связи с местными дают то, чего не даст никакое землячество, — доступ к работе, к негласным правилам и к ощущению, что вы здесь не в гостях.
Культурный интеллект
Ещё один фактор, о котором мало говорят. Кристофер Эрли и Сун Анг в 2003 году предложили понятие культурного интеллекта (CQ) — способности действовать в незнакомой культурной среде.
Это не эрудиция про чаевые и районы. Это способность не паниковать от неопределённости и складывается из четырёх частей: интереса разбираться, знаний о среде, умения перестроить подход, когда привычный не сработал, и гибкости в поведении.
Самое ценное в CQ — терпимость к непонятному. Разница видна в одной реакции:
Низкий CQ: «Они тут все странные, потому что делают не как я привык». Мозг защищается от хаоса обесцениванием. Высокий CQ: «Я не понял, что сейчас произошло, но это любопытно. Понаблюдаю ещё».
И это тоже тренируется — каждый раз, когда вы вместо осуждения выбираете наблюдение.
Что со всем этим делать
Складывая: адаптация идёт легче у тех, кто открыт новому, берёт на себя ответственность за происходящее, выбирает интеграцию вместо изоляции и относится к непонятному с любопытством, а не с раздражением.
Из этого списка личностные черты почти не поддаются переделке — а всё остальное поддаётся. Локус контроля, стратегия вхождения, культурный интеллект — навыки, и они тренируются. Не быстро, но заметно.
Поэтому если вы узнали себя в том варианте, где адаптация происходит трудно, — это лишь означает, что у вас другая стартовая позиция, и работать придётся точечно, а не становиться другим человеком.
Начать проще всего с упражнения «Компас ценностей» — оно возвращает ощущение, что вы выбираете, а не вас несёт.
А если хочется понять, где вы сейчас на общей шкале, — про это фазы адаптации и их сроки. Обзор состояний, которые накрывают после переезда, собран в «Синдроме эмигранта».